– А она жива?

– Мы не знаем.

– А русские знают?

– Пытаются узнать. Безрезультатно. И те, другие, тоже. Твой друг Ченг Ханг Та-По в Тегеране. Китайская Народная Республика претендует на Таню Успанную, как на свою гражданку, с тех пор как ее мать выбрала Пекин.

Глаза Дарелла потемнели.

– Настоящий ящик Пандоры. И почему Тегеран?

– Там в последний раз видели Таню.

Это просочилось через служащего посольства, не в виде официального заявления, а в непринужденной болтовне в кафе. Советские товарищи пытались скрыть информацию, но она появилась в англоязычном бюллетене, произведя эффект разорвавшейся бомбы. Называлось ее имя. Приводился ее портрет. Ее азиатско-сибирскую красоту нельзя было спутать ни с чем. Все это, однако, напоминало галлюцинации потребителей гашиша.

Ее видели бегущей по улице Фирдоуси, потом возле дворца Гюлистан. Ее неопрятные волосы были растрепаны, грязное лицо обожжено солнцем, а одежда – остатки космического скафандра, если верить слухам, – изорвана в клочья. Она исступленно бормотала на русском и арабском. Казалось, что она пьяна или в истерике и полностью дезориентирована. То, что она сказала остановившему ее полицейскому, вообще не имело смысла.

– Куда она бежала? – вдруг резко перебил Игита Дарелл.

– Прошу прощения?

– Куда? К посольству или от него?

– Понятно. От него.

Турок развел свои мясистые ладони.

– Но у меня сведения из четвертых или пятых рук, Каджун.

– Ее арестовали? Взяли под стражу?

– Она удрала от полицейского. Вела себя буйно. Как ненормальная. Кажется, он ее немного испугался.

Дарелл скептически поморщился.

– Она помешалась?

Игит игнорировал его гримасу.

– Кто знает? Но это была Таня Успанная. Русские волнуются. Требуют срочно ее вернуть. Заявляют о нарушении прав человека. Пиратстве. Похищении. Можешь смело продолжать, Советы уже все равно все сказали.