– Туда, где упала жертва, слетаются стервятники, – произнес он на безупречном английском.

– Если это Конфуций, в чем я лично сомневаюсь, – спокойно заметил Дарелл, – то он в вашей стране сейчас не в почете.

– Вы правы. Это мое собственное изречение. Никто не удивился вашему приезду, мистер Дарелл.

Та-По улыбнулся.

– Как и вы, сэр, не удивились, увидев меня. Мы знаем вас достаточно хорошо и уже наметили день расплаты за то многое зло, которое вы нам причинили.

– Вас могут вышвырнуть из страны за эти слова, – улыбка Дарелла была словно высечена из камня.

– Мы все очень скоро станем persona non grata, если не совсем тривиальный вопрос о моей соотечественнице не прояснится.

– Вашей соотечественнице?

– Я буду с вами откровенен, – заявил Та-По. Его черные глаза сверкнули и погасли. – Мы считаем, что Таня Успанная принадлежит Китаю, что бы там Советы про нее ни заявляли.

– Она сделала свой собственный выбор, – возразил Дарелл.

– А-а, но ведь бедная девочка не в своем уме. И мы согласны ее принять. Ей нужна помощь, нежная забота матери...

– Могу представить ее нежность, Ченг.

– Потому я вас предупреждаю, Дарелл. Мы знаем, где ее искать. Мы найдем ее. Наши люди уже в Исфахане. Видите, я ничего не скрываю. Иранский патриот Исмаил Хар-Бюри с нами сотрудничает.

– Хар-Бюри – ваша марионетка, – сердито огрызнулся Ханниган. – Он агитирует за Китай, используя вашу помощь в борьбе против шаха.

Ханг Та-По глянул на Ханнигана, а затем снова обратился к Дареллу.

– Ваш здешний дружок, шпион империалистов, направит вас, сэр, в Исфахан, чтобы вы сотрудничали с тамошним английским агентом Ми-6, мистером Адамом Билем. А мы вам советуем признать, что доблесть – это прежде всего благоразумие, и ближайшим же рейсом улететь в Женеву. Это дело вас не касается. Если вы вмешаетесь, то очень пожалеете. А по дороге домой можете заодно передать мои поздравления вашему турецкому агенту, мистеру Игиту. Как я понимаю, он стал счастливым отцом еще одной дочери.